Арсеньевская авиационная компания "Прогресс" в текущем году начнет производство нового вертолета огневой поддержки (ВОП) Ка-52 "Аллигатор". Как сообщил 30 июня в интервью АРМС-ТАСС генеральный директор предприятия Юрий Денисенко, первый серийный "Аллигатор" поднимется в воздух после завершения в Арсеньеве (Приморский край) опытно-конструкторских работ в сентябре 2008 года. В свою очередь генеральный директор ОАО "Вертолеты России" Андрей Шибитов отметил, что Ка-52 имеет приоритетное значение в модельном ряду холдинга как машина, предназначенная для нужд Минобороны РФ. ВОП Ка-52 "Аллигатор" представляет собой усовершенствованную модификацию Ка-50 "Черная акула". От предшествующей модели он отличается расширенной носовой частью фюзеляжа и двухместной кабиной экипажа, в которой катапультные кресла пилотов расположены в один ряд. Помимо этого новый вертолет получил дополнительные возможности по боевой работе в сложных метеоусловиях и в темное время суток, а также по осуществлению взаимодействия в составе авиагруппы и с наземными командными пунктами. "Аллигатор" обладает уникальными летными характеристиками, которые позволяют ему выполнять маневры в малом объеме воздушного пространства для занятия выгодной атакующей позиции в кратчайшее время. Максимальная скорость вертолета составляет 310 километров в час. Практическая дальность полета достигает 460 километров. Масса Ка-52 равна 11,4 тонны. Вооружение "Аллигатора" включает подвижную установку с пушкой калибра 30 миллиметров, сверхзвуковые противотанковые ракеты АТ-9 "Вихрь" с лазерной системой наведения, управляемые ракеты класса "воздух-воздух" "Игла-В", а также неуправляемые ракеты типа С-8.
Знакомая, которая осталась в Китае писала: "Я думала, что ветер выбьет мне стекло. Кондиционер протёк, вода ручьём бежала по стене".
Аэропорт закрыли. Было дано разрешение на взлёт по усмотрению пилотов 11 самолётам.
Самолёты взлетали очень медленно. Пилоты каждого самолёта стоя на взлётной полосе, долго выбирали тот миг, когда ветер будет тише.
8 самолетов взлетело. Ветер усилился. Взлётная полоса раскрасилась красными огнями.
Пилоты 9 и 11 самолёта посчитали, что взлетать уже нельзя и повернули лайнеры назад к зданию аэропорта.
Наш "боинг" медленно проехал по объездному пути и встал носом к ветру на взлётную полосу. Сильный ветер бил по самолёту спереди слева.
Пилот подождал. Ветер усилился ещё больше. Медлить нельзя.
Самолёт дёрнулся.
Разгон.
Он медленно отрывается от земли. Его дёргает вверх и вниз, качает из стороны в сторону. На экране показываются скорость и высота.....2,5,10,14,20 метров... потом 10 метров! 11,12,14,13. Экран переключился.
Воздушная яма. Звук такой, как будто мы едим по разбитой дороге. Скрежет металла.
Пассажир передомной громко делает выдохи ртом. Ему страшно.
Я, смотрящий в окно, задумываюсь о себе. Я чувствую, как моё сердце вырывается из груди... Ударов 200 в минуту.. как будто бегу на время короткую дистанцию...
Голова начала болеть.
Очень страшно. страшно так... это просто страшно...
Самолёт резко опускает левое крыло вниз. Я знаю, что там море. Аэропорт Гонконга - это насыпной остров. Вокруг бушующее штормящие море. Не ужели падаем? - спросил я себя и выключил мозг. Лучше не думать...
Мы постоянно падаем в воздушные ямы.
Высота 500 метров. Скорость 300-350 км в час. Скорость увеличивается.
Пилот сделал поворот влево, чтобы не лететь в центр тайфуна.
Мы разворачиваемся к нему хвостом. Трясёт.
Высота 1000 метров. Пилот убирает шасси.
Трясти стало меньше.
Болит голова
Обошлось.
Спасибо пилотам!
На всем протяжении послевоенной истории СССР непрерывно пытался найти дешевое «противоядие» для борьбы с королями океанов – американскими атомными авианосцами. Советские «асимметричные» решения предусматривали то подводные лодки со сверхскоростными ракетными торпедами или крылатыми ракетами, то атомные ракетные крейсеры с гиперзвуковыми противокорабельными ракетами, то сверхзвуковые бомбардировщики с интеллектуальными ракетами.
Схема «Сотки»
Носовой обтекатель
Ракетоносец ТУ-160
Самый дорогой советский самолет – многорежимный стратегический ракетоносец Ту-160. Созданный в первую очередь для прорыва системы ПВО США, со своей задачей он не справился
Единственный летный экземпляр Т-4, самолет «101», в 1975 году был направлен на вечную стоянку в Музей ВВС в Монино. Фрагменты самолета «102» экспонировались в ангаре Московского авиационного института (МАИ), но впоследствии были разрезаны на металлолом. Та же судьба постигла и частично собранный самолет «103»
К концу 1950-х стало понятно, что СССР не может адекватно противостоять США ни по стратегической авиации, ни в области военно-морского флота. Частично это можно было компенсировать развертыванием межконтинентальных баллистических ракет, чем, собственно, и занялся Советский Союз. Однако примерно в это же время на вооружение США начали поступать первые атомные подводные ракетоносцы, способные поражать цели на дальности до 2200 км. Эффективно бороться с ними СССР был не в состоянии – места патрулирования подлодок сверху прикрывали американские авианосцы. Пробить оборону авианосного соединения советский ВМФ не мог ни с воздуха, ни с воды, ни из-под воды. Единственным способом уничтожить американский авианосец было применение по нему сверхскоростной ракеты со специальной боевой частью, иначе говоря, ядерным зарядом. Только вот попасть в авианосец баллистическая ракета не могла – цель не стояла на месте. Существующие же самолеты, корабли и подводные лодки были не способны не то что приблизиться на расстояние выстрела, но даже обнаружить цель. Наиболее реальным способом борьбы с авианосцами советскому командованию виделось создание авиационного ударного комплекса. Он должен был состоять из сверхскоростного самолета, который мог бы обнаружить в заданном районе авианосное соединение, и гиперзвуковой ракеты, способной на скорости, в 4–5 раз превышающей скорость звука, пробить мощную систему ПВО авианосца и поразить его ядерным зарядом.
Максимальная дальность поражения морских зенитных ракетных комплексов того времени составляла 160 км, высота – 30 км, а скорость поражаемой цели – 775 м/с. Это означало, что самолеты были доступны для удара на высотах до 25 км и скоростях до 2650 км/ч.
Ни один из разрабатывавшихся в конце 1950-х годов в СССР сверхзвуковых стратегических ударных самолетов под эти параметры не подходил. Проект 135 КБ Туполева и самолет М-52 КБ Мясищева были выполнены в основном из алюминиевых сплавов и рассчитаны на максимальные скорости 2000–2500 км/ч. Правда, в КБ Мясищева разрабатывали и другой стратегический бомбардировщик из сплавов титана и легированных сталей – М-56. Самолет был способен выдерживать кинетический нагрев обшивки до 3000С и развивать скорость свыше 3000 км/ч. Однако изначально он был спроектирован как стратегический бомбардировщик, рассчитанный на боевую нагрузку в 9 т, и имел чрезмерную взлетную массу около 230 т.
Сотка
Охотник на авианосцев должен был иметь взлетную массу около 100 т, крейсерскую скорость полета 3000 км/ч и потолок в 24 км. При подлете к цели самолета на такой скорости и высоте радиолокационные станции американцев не успевали навести на него зенитную ракету. Поразить перспективный ударный самолет в заднюю полусферу не могли ни истребители-перехватчики, ни зенитные ракеты.
Новый самолет должен был иметь дальность полета 6000–8000 км и нести не менее двух крылатых ракет с радиусом действия 400–600 км – это позволяло бы ему не входить в зону досягаемости средств ПВО. Ракета сама по себе должна была стать уникальным изделием – развивать скорость, в семь раз превосходящую скорость звука, автономно выходить на цель и атаковать ее.
Госкомитет по авиационной технике предложил участвовать в конкурсе на такой самолет конструкторским бюро Туполева, Сухого и Яковлева – Микояна решили не трогать, так как его бюро было перегружено работами по будущему МиГ-25. Подразумевалось, что конкурс выиграет «бомбардировочное» КБ Туполева, и «истребительные» КБ были привлечены для видимости конкуренции. Тем более что у Туполева был в разработке «проект 135» – оставалось лишь увеличить его скорость до требуемых 3000 км/ч. Вопреки ожиданию, «истребительные» КБ с энтузиазмом взялись за непрофильную тему. В КБ Сухого проект возглавил Олег Самойлович. Была выбрана компоновка по схеме «утка» с передним горизонтальным оперением и изолированными мотогондолами, воздухозаборники которых выступали за переднюю кромку крыла. По первоначальным расчетам взлетная масса равнялась 102 т, откуда и пошло неофициальное название проекта «изделие 100» или просто «сотка».
Крах патриарха
В июле 1961 года состоялся научно-технический совет, на котором подводились итоги конкурса. Первым докладывало ОКБ Туполева. «Проект 135» подвергся полному разгрому: самолет оказался слишком тяжелым (взлетная масса 190 т) и не проходил по скоростным показателям – крейсерская скорость 2500 км/ч вместо требуемых 3000 км/ч. Система защиты Туполева была выстроена с точки зрения экономии государственных средств: выгоднее строить один тип универсального, тем более уже разработанного самолета – «изделие 135». Он мог решать как стратегические задачи, в том числе нанесение ядерных ударов по территории США, так и задачи дальней морской авиации.
Вторым о своем «проекте Як-35» докладывал Александр Яковлев. Самолет внешне напоминал американский B-58 Hustler и мясищевский М-52, имел взлетную массу 84 т, крейсерскую скорость 3300 км/ч. В конце Яковлев сделал выпад в сторону патриарха бомбардировочной авиации: «Андрей Николаевич предлагает остаться на алюминии. Это означает регресс в авиационной технике. Мы ничего нового не делаем, а нам надо продвигаться вперед и осваивать новые материалы – титан, сталь. КБ Туполева просто тормозит прогресс авиации!» Туполев вскочил и закричал: «Мальчишка, что ты понимаешь в стали? Я стальными самолетами занимался, когда ты под стол ходил! Ты страну хочешь разорить?» Яковлев промолчал.
Затем свой проект самолета Т-4 («изделие 100») представил Павел Сухой. Машина, как и Як-35, соответствовала требованиям ВВС. Окончательные выводы решили делать после очередного заседания совета в сентябре 1961 года. Андрей Туполев в экстренном порядке дал команду готовить к конкурсу самолет «125», разрабатываемый для замены Ту-22. Но и «125-ка» изначально создавалась под другие ТТХ и скорость до 2500 км/ч. Времени переделать ее под 3000 км/ч у Туполева не было. Поэтому на втором научно-техническом совете «проект 125» не прошел ровно по тем же причинам, по которым забраковали 135-й. Победителем был объявлен проект Сухого. Через некоторое время в ОКБ Сухого приехал председатель госкомиссии по авиационной технике Петр Дементьев и напрямую попросил Павла Осиповича отказаться от проекта в пользу Туполева и передать ему все материалы: «Эта тема принадлежит Туполеву». «Извините, – ответил Сухой, – но конкурс выиграл я, а не Андрей Николаевич. Поэтому я не откажусь от темы». Через некоторое время Сухому позвонил сам Туполев: «Паша, ты умеешь делать хорошие истребители, но бомбардировщики – нет. Эта тема моя, откажись». «Именно потому, что я умею делать хорошие истребители, я сделаю хороший бомбардировщик», – отрезал
Сухой. Такое упрямство не добавило конструктору друзей в отрасли.
Двигатели
Столь уникальный самолет требовал не менее уникальных двигателей, которые могли бы работать в невиданных ранее условиях высоких температур, разреженного воздуха и на нетрадиционном топливе. Изначально на Т-4 предполагалась установка трех разных типов двигателей, но в итоге остановились на одном – РД36-41, разработку которого вело рыбинское ОКБ-36 (ныне НПО «Сатурн»). Двигатель был дальним родственником мощнейшего бесфорсажного советского двигателя 1950-х годов ВД-7, которым, в частности, оснащались мясищевские бомбардировщики 3М. Двигатель самолета получил одновальный 11-ступенчатый компрессор, форсажную камеру и двухступенчатую турбину с воздушным охлаждением лопаток первой ступени, что позволило увеличить температуру газа перед турбиной до 9500К. На создание РД36-41 ушло в общей сложности около десяти лет, и на его базе были созданы другие, не менее уникальные двигатели: РД36-51А стояли на пассажирском Ту-144Д, РД36-51В – на сверхвысотном разведчике М-17 «Стратосфера», РД36-35 применялись при испытаниях орбитального самолета «Спираль».
Ракеты
Не менее важным, чем сам самолет, было его основное вооружение – гиперзвуковая ракета Х-33, разработка которой также начиналась в КБ Сухого, но была позже передана в Дубнинский филиал ОКБ-155 (ныне МКБ «Радуга»). Ракета должна была автономно идти к цели по аэробаллистической траектории на высоте более 30 км при скорости, в 6,5–7 раз превышающей скорость звука. После выхода в район цели она сама находила авианосный ордер, вычисляла в нем авианосец и атаковала его. Это была беспрецедентная на то время задача – для ее выполнения на борту Х-33 устанавливались собственная радиолокационная станция и инерциальная навигационная система, в состав которой впервые входили цифровые вычислительные машины. По сложности система управления ракетой не уступала самолетной.
Вверх тормашками
Много нового было и в кабине Т-4. Впервые в стране для нее был разработан индикатор навигационно-тактической обстановки, где на телевизионном экране данные бортовых радаров накладывались на электронное изображение микрофильмированных карт, охватывающих поверхность почти всего земного шара.
При проектировании самолета конструкторы постоянно сталкивались с самыми разнообразными, ранее никогда не встречавшимися проблемами. Например, у компоновки самолета, выигравшего конкурс, шасси не вписывалось в предназначенный для него отсек. Для выхода из ситуации предлагались довольно экзотические решения – воздухозаборники выносились на «спину», а после выхода на заданный курс самолет должен был переворачиваться кабиной вниз и так совершать полет. При посадке бомбардировщик должен был снова переворачиваться в исходное состояние.
Не менее фантастическим было и другое решение, нашедшее воплощение в самолете. При диаметре фюзеляжа всего 2 м на скорости под 3000 км/ч выступающий фонарь пилотской кабины создавал огромное сопротивление, и конструкторы решили применить отклоняемую носовую часть. При полете на высоте 22–24 км видимости как таковой нет, вокруг черное небо, поэтому носовая часть поднята и полет происходит исключительно по приборам. При посадке же она отклоняется вниз и летчик получает превосходный обзор через открывшееся лобовое стекло. Эта идея была встречена в штыки военными, и только энтузиазм и авторитет главного летчика-испытателя КБ Сухого Владимира Ильюшина, сына легендарного авиаконструктора, позволили убедить ВВС. Ильюшин настоял также на установке перископа для обзора вперед – на случай аварийного отказа механизма отклонения носовой части. Подобное решение впоследствии нашло применение и на гражданских Ту-144 и Concorde.
Кстати, сам обтекатель доставил разработчикам немало проблем, и его создание стало одной из сложнейших задач. Он должен был быть радиопрозрачным (внутри размещались антенны радаров) и одновременно выдерживать огромные прочностные и температурные (до 4000C) нагрузки. В итоге был разработан материал из сот на основе стеклянных наполнителей, пропитанных термостойким связующим. Сам обтекатель представлял пятислойную конструкцию, в которой основную нагрузку нес средний слой толщиной всего 1,5 мм. Снаружи обтекатель покрывался термо- и атмосферостойким кремнийорганическим покрытием.
В полет
Весной 1972 года первый летный экземпляр Т-4 («изделие 101») был готов к летным испытаниям, но из-за летних пожаров лесов и торфяников вокруг Москвы стелился густой дым и видимость над взлетной полосой ЛИИ
им. Громова была почти нулевая. Поэтому первый полет состоялся только 22 августа 1972 года. Пилотировали самолет Герой Советского Союза Владимир Ильюшин и штурман Николай Алферов. На первом этапе было выполнено всего девять полетов, причем первые пять проводились с неубранным шасси. Самолет управлялся хорошо, не требовал от летчика повышенного внимания, переход звукового барьера проходил спокойно, а сам момент его преодоления отмечался только по приборам. Военные, внимательно следившие за испытаниями самолета, пришли от него в восторг и заказали в наступающей пятилетке (1975–1980 годы) первую партию из 250 машин! Для машины такого класса это рекордный тираж.
Конец «сотки»
Тушинский машиностроительный завод (ТМЗ), строивший для ОКБ Сухого опытную партию из семи самолетов, не мог производить их серийно, особенно в заказанных количествах. Единственный завод, который мог освоить такой заказ, – Казанский авиационный. В Казани развернулась подготовка оснастки под производство новейшего бомбардировщика. Это означало, что ОКБ Туполева теряло свою основную производственную базу. Этого не могли допустить ни сам Туполев, ни его покровитель, министр авиационной промышленности Петр Дементьев. Под предлогом выпуска модифицированной версии Ту-22 (а по сути, совсем нового самолета Ту-22М) Сухого «выдавили» с Казанского завода.
Тем временем начался второй этап испытаний. 22 января 1974 года состоялся десятый полет «сотки», на котором Т-4 достиг высоты 12 км и скорости М=1,36. На этом этапе предполагалось довести скорость до 3000 км/ч (М=2,8) и начать испытание машины «102» со штатным комплектом радиооборудования.
Строить первые 50 самолетов Сухому предложили на Тушинском машиностроительном заводе, предполагая полностью его перестроить, что было маловероятным из-за отсутствия средств. Но Дементьев лишил Сухого и этого небольшого шанса. На очередной встрече с министром обороны он убедил его закрыть программу Т-4, развернув на ТМЗ производство крыльев для новейшего советского истребителя МиГ-23. Гречко дал согласие, и в марте 1974 года все работы по испытаниям Т-4 без объяснений прекратились.
До самой своей смерти 15 сентября 1975 года Павел Сухой не получил исчерпывающего ответа о причинах заморозки проекта Т-4. Только
28 января 1976 года вышел приказ Министерства авиационной промышленности под № 38, которым закрывались работы по программе «изделия 100». Этим же приказом Петр Дементьев обозначал и причину: «В целях сосредоточения сил и средств на создание самолета Ту-160».
Самолет «101» был отправлен на вечную стоянку в Монинский музей, где и находится по сей день. В 1976 году, после выхода приказа, ОКБ Сухого представило смету по расходам на самолет Т-4, которая по ценам того времени составила фантастическую сумму 1,3 млрд рублей. В правительстве поднялся шум, но и этот последний всплеск эмоций по «сотке» ни к чему ни привел.
Непотопляемые
Ни один самолет в СССР ни до, ни после Т-4 не имел такого числа оригинальных разработок. Практически все основные узлы, системы и агрегаты самолета были разработаны на уровне изобретений – их было зарегистрировано около 600. Это был действительно гигантский прорыв вперед в области самолетостроения.
Датская компания Falck Schmidt Defence Systems по заказу вооруженных сил Финляндии создала телескопическую вышку с переносным зенитно-ракетным комплексом (ПЗРК) RBS-70. Как сообщает Altair, новая разработка, получившая обозначение MSLP (Missile Stand Lifting Platform), представлена на проходящей в Париже оружейной выставке Eurosatory-2008. Созданная датчанами бронированная платформа с ПЗРК RBS-70 при помощи телескопического механизма с электроприводами может подниматься на высоту 18-20 метров, что позволяет вести эффективный огонь по воздушным целям в условиях лесистой местности. Помимо этого вышка может применяться для введения разведки, в том числе в автономном режиме. Транспортировка MSLP осуществляется при помощи грузового автомобиля с колесной формулой 6х6. Время развертывания на местности составляет около 15 минут. Грузоподъемность платформы равна 2000 килограммов. Стандартный расчет MSLP состоит из двух человек, которые могут находиться на боевом посту в течение 3-4 часов в зависимости от погодных условий. Полевые испытания противовоздушной башни были проведены вооруженными силами Финляндии на полигоне Лохтая в середине мая текущего года. Ранее компания Falck Schmidt Defence Systems на базе бронетранспортера M113 создала подъемную платформу с противотанковым ракетным комплексом TOW. Дальнейшим развитием системы, получившей обозначение ETS (Elevated TOW System), стала ее адаптация к американским бронемашинам Stryker. На данный момент подобными системами оснащены более 120 "Страйкеров", которые развернуты в Ираке. Максимальная высота ETS над уровнем земли может достигать 6,5 метра, что позволяет вести огонь по бронетехнике противника из укрытий.
Эти ребята имитируют "вероятного противника" при обучении американских пилотов. Кто для американцев "вероятный противник", думаю, что поймете по окраске самолетов. :)
Российские власти решили отказаться от закупки украинских двигателей для крылатых ракет (КР). Об этом сообщает Reuters со ссылкой на заявление гендиректора НИИ авиационных материалов Евгения Каблова, которое по времени совпало с визитом на Украину генерального секретаря НАТО Яапа де Хооп Схеффера.
По словам руководителя института, специализирующегося на разработке сплавов для аэрокосмических двигателей, конкретные задачи по снижению зависимости российских оборонных предприятий от украинских поставщиков были поставлены председателем правительства РФ. Владимир Путин, в частности, распорядился создать замену двигателям украинского производства, которыми оснащаются авиационные КР Х-55 и Х-59, а также противокорабельные Х-35. До настоящего времени ракетные двигатели закупались Россией на запорожском заводе "Мотор Сич", который является крупнейшим производителем силовых установок для авиационной и морской техники в СНГ. Напомним, что двумя днями ранее вице-премьер правительства России Сергей Иванов заявил о неизбежном разрыве связей между российской и украинской оборонной промышленностью в случае вступления Украины в НАТО.
В июне 1985 года в советской прессе под рубрикой "В Комитете госбезопасности СССР" появилось сообщение о том, что 13 июня 1985 года в Москве при проведении шпионской акции с поличным задержан второй секретарь посольства США Пол Стомбаух, который за противоправные действия объявлен персоной нон грата и выдворен из Советского Союза. Несколько позднее сообщалось, что КГБ разоблачен и арестован агент американской разведки А.Г. Толкачев, сотрудник одного из московских НИИ…
…Он открыл стоящую у ног сумку, достал оттуда пачку денег в банковской упаковке и, злорадно подумав: "Пусть никому не достанутся!" — швырнул деньги в огонь. Достал вторую пачку, третью… Кинул их в печь. Молча смотрел, как нехотя горели деньги, его деньги, и одна мысль сверлила: "Пусть никому не достанутся". Вышел в огород. Жена подняла голову, посмотрела снизу вверх,
— Явился, не запылился. Помог бы раньше, может и в город успели бы. Люди сегодня День Победы празднуют, а мы до ночи будем в грязи копаться.
— Охота тебе.
— Что значит охота? На рынке сейчас картошка по 80 копеек, а то и по рублю. А соберем мешка четыре, до будущей весны хватит.
— Хватит, хватит, — поддакнул он, а сам подумал: "А доживу ли я до будущей весны?" Откуда-то в памяти всплыли слова: "Не для меня придет весна"… "Эх, как певали когда-то на День Победы со стариками, с друзьями. Где они все? Где я? Что со мной? А может, обойдется?" — выскочила спасительная мыслишка.
…В одном из Управлений КГБ шло совещание.
"Анализ открытых американских публикаций, а также некоторых закрытых изданий, — говорил докладчик, — свидетельствуют о том, что в США стало известно о направлениях научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ в области радиоэлектронной оснащенности современных советских боевых самолетов. Приводятся некоторые тактико-технические характеристики их радиоэлектронного оборудования и вооружения.
Это показывает, что авторы хорошо осведомлены о ведущихся в СССР закрытых работах по указанной тематике. Кроме того, в докладе одного из крупных военных специалистов Пентагона в области авиации дана оценка перспектив развития радиоэлектронных систем военной авиации СССР и предлагается программа соответствующей модернизации истребителей США. Значительный объем информации американцы могли получить посредством контроля за электромагнитным излучением, космической разведки, перехвата служебных переговоров по радиорелейным линиям связи. Однако некоторые тактико-технические характеристики последних модификаций истребителей-перехватчиков и особенно тенденции их развития не могли быть получены техническими средствами разведки. Следовательно, с высокой степенью вероятности можно сделать вывод, что утечка таких сведений могла произойти только через конкретное лицо…"
Перед контрразведчиками стояла непростая задача. В создании сложных систем вооружений участвуют сотни смежных предприятий, тысячи людей. Как найти того, кто встал на путь предательства?
Некоторые ставшие известными американцам данные касались устройств, не только не поступивших на вооружение, но и не выпускающихся пока на серийных заводах. Это привело чекистов на несколько крупных научно-производственных объединений, где разрабатывалась новейшая радиоэлектронная аппаратура для оснащения боевых самолетов, определялись тенденции и идеи развития радиоэлектронного вооружения, проводились испытания и отработка новейшей техники, а также на некоторые заводы-изготовители.
Особое внимание привлек один из московских НИИ, который приобрел печальную славу тем, что последние две комплексные проверки состояния режима секретности выявили существенные недостатки в обеспечении сохранности документов и сведений, составляющих государственную тайну. Но ведь здесь сотни специалистов. Можно ли брать под подозрение каждого?
Начали выяснять, кто получал документы, содержащие "ушедшие" сведения. Круг сужался. Но это еще десятки людей. А надо найти одного…
Как же случилось, что психически нормальный, находящийся в здравом уме и твердой памяти человек стал жечь деньги? Впоследствии, уже будучи арестованным, Толкачев на первом же допросе дал подробные показания. Вот что он рассказал: "Мысль о возможности установления связи с сотрудниками американской разведки и передаче им за соответствующее вознаграждение секретной информации, которой я располагал по роду своей работы в НИИ радиостроения, появилась у меня несколько лет назад. Я продумал и способ установления первоначального контакта с каким-нибудь сотрудником американского посольства, который, как я считал, свяжет меня с ЦРУ".
Далее Толкачев рассказал, как он дважды пытался связаться с американцами, закидывая записки в посольские автомашины, но безрезультатно. "Я решил, что американцев надо как-то заинтересовать, для чего в очередном письме раскрыл характер информации, которую намереваюсь им передать. Я написал, что работаю в НИИ, который занимается разработкой радиолокационных станций для самолетов-перехватчиков, и указал некоторые параметры этих РЛС".
Несколько дней спустя Толкачеву позвонил незнакомый мужчина и на хорошем русском языке предложил:
— Через 10–15 минут, пожалуйста, выйдите из дома и заберите материалы, которые находятся в старой рукавице, спрятанной за будкой телефона-автомата у магазина "Башмачок" в Трехгорном переулке.
"Я тут же поспешил к будке и отыскал рукавицу. В ней находились 20 листов с цифровыми группами (коды), шифровальные таблицы, два конверта с адресами получателя и написанными на английским языке письмами, два листа тайнописной копирки, инструкция в виде небольшой книжечки с мелким шрифтом на русском языке (по составлению тайнописных сообщений; по зашифровке текста; по отправке сообщений в разведцентр; по уничтожению полученных материалов), небольшой лист бумаги с вопросами (по тематике института, параметры РЛС), деньги в сумме 500 рублей…"
Так началось сотрудничество Толкачева с американской разведкой. Работу с ним вели сотрудники ЦРУ, находившиеся в Москве под прикрытием посольства США и специально приезжавшие в Москву.
Позднее Толкачева снабдили специальной аппаратурой для моментального "выстреливания" в эфир шпионских сообщений. Им вводилась в прибор открытая, без зашифровки, информация на русском языке. В самом приборе она автоматически шифровалась, а затем передавалась эфир за доли секунды. Принимаемые прибором указания разведки тоже были зашифрованы, затем прибором расшифровывались и считывались Толкачевым с табло на русском языке. (Для осуществления такого сеанса связи в посольстве США находилась приемо-передающая аппаратура.) Но нервов у Толкачева хватило ненадолго. Опасаясь иметь при себе такую явную улику, он вскоре уничтожил прибор.
Другое шпионское снаряжение, по его мнению менее опасное, он продолжал хранить до конца, в том числе фотоаппарат "Пентакс", несколько мини-фотоаппаратов, радиоприемник "Панасоник" специальной конструкции, люксметр, магнитный контейнер. Ряд приспособлений Толкачев изготовил сам. В их числе репродукционная установка, кольца и спица для автоматической установки дистанции при фотографировании документов, специально разграфленный лист бумаги как приспособление для репродукционной съемки.
От радиосвязи Толкачев отказался, от тайников тоже — он насмотрелся фильмов, где шпионов ловят при "обработке" тайников. Оставались личные встречи с сотрудниками резидентуры, тем более что на них Толкачев не только мог передать информацию и получить деньги, технические средства, инструкции и рекомендации, но и пообщаться с хозяевами, услышать в свой адрес похвалы, на которые они не скупились и в устной, и в письменной форме.
Встречи проводились очередные и внеочередные. В переданных Толкачеву инструкциях указывались условные обозначения мест, где должны были происходить конспиративные встречи с американскими разведчиками. Эти места фигурировали под наименованиями: "Нина", "Валерий", "Ольга", "Анна", "Новиков", "Шмидт", "Саша", "Черный", "Петр", "Трубка". Детально описано их местонахождение, маршруты подхода, определены время ожидания на месте, условности опознания.
Как следует из обнаруженного у Толкачева графика на период с февраля 1985 по январь 1987 года, предусматривалась возможность встреч в каждом месяце года. Дни их проведения располагались в определенной последовательности; за каждым из этих дней закреплялось одно место явки, независимо от месяца, и постоянное время. Конкретный месяц очередной встречи оговаривался между Толкачевым и американским разведчиком на предыдущей явке.
Сигналом о готовности Толкачева выйти на очередную встречу являлся сначала зажженный в определенное время свет в одной из комнат его квартиры, а позднее — открытая форточка одного из окон квартиры в обусловленное время. Пароль для встречи состоял из фраз: "Вам привет от Кати" — сотрудника разведки; "Передайте привет от Николая" — ответ Толкачева. Вещественный пароль: агент держит в левой руке книгу в белой обложке.
При экстренном вызове Толкачева на внеочередную встречу американцы звонили ему на квартиру. На фразу разведчика: "Позовите, пожалуйста, Ольгу" Толкачеву надлежало ответить: "Вы ошиблись. У нас таких нет", что означало его готовность через час быть на месте встречи. Ответ Толкачева: "Вы не туда попали" свидетельствовал об отсутствии у него такой возможности.
В случае возникновения у Толкачева необходимости в экстренной встрече ему надлежало в одном из определенных мест поставить условную метку мелом в виде буквы "О", а затем убедиться в готовности американцев к этой встрече, о чем должен свидетельствовать зажженный в обусловленное время свет в известных шпиону окнах здания посольства США. Предусматривались и другие способы, например остановка машины Толкачева или машины посольства в определенное время в определенном месте.
На встречу с Толкачевым сотрудник резидентуры ЦРУ выходил один, беседа велась на улице или в автомашине агента в течение 15–20 минут. Как правило, разговор с Толкачевым разведчик записывал на магнитофон. Большое внимание американцы уделяли его идеологической обработке, укреплению у него уверенности в "правильности" принятого решения о сотрудничестве с американской разведкой. Практически на каждой встрече он получал книги и брошюры антисоветского содержания. В частности, при задержании у Стомбауха были изъяты предназначавшиеся для Толкачева подобного рода книги, закамуфлированные под технические труды. На обложке одной из них значилось "Основы звукового вещания", на другом — "Справочник по электрическим устройствам".
По этому поводу Толкачев показал: "Как правило, американцы присылали мне книги и брошюры в качестве новогодних подарков… Я полагаю, что американская разведка направляла мне эти книги для моей идеологической обработки, пытаясь вызвать у меня антисоветские настроения. Мне это было непонятно, так как я сам обратился к ним с предложением о сотрудничестве и передачей ряда секретных документов привязал себя к ним, и моя еще какая-то обработка была излишней. Полагаю, что в данном случае действовал определенный стереотип, выработавшийся у американских спецслужб по работе с другими, такими же, как я, людьми". Американцы в инструктивных письмах не жалели хвалебных слов, всячески играли на его амбициях, тщеславии, постоянно подчеркивали значимость "его работы", благодарили от имени "высшего уровня правительства".
В ходе следствия Толкачев подробно рассказал о том, какие методы он применял для сбора совершенно секретных и секретных материалов. Суть их сводилась к тому, что он "на полную катушку" использовал промахи в секретном делопроизводстве и режиме в НИИ, где он работал. Он установил, что не проводится проверка документов в спецчемоданах при их сдаче в конце рабочего дня, что позволило хранить их по нескольку дней и выносить домой для фотографирования; прибегал к различным уловкам для заполнения "Разрешений" на выдачу секретных документов — оставлял незакрытые скобки, а после подписи должностного лица вписывал нужные документы и закрывал скобки; обманным путем получал чистый бланк "Разрешения", заполнял его лицевую сторону, вносил туда лишь небольшую часть инвентарных номеров документов, с которыми ранее знакомился в Первом отделе, и передавал американскому разведчику с фотоснимками подлинного "Разрешения" и описанием цвета чернил подписей должностных лиц для их подделки на новом бланке. Таким образом дважды заменялись карточки "Разрешения". Именно вторая, поддельная карточка своей нелогичностью привлекла внимание проверяющего оперативного работника.
Часть документов Толкачев сфотографировал в туалетной комнате института. "Рабочее место" для съемки совершенно секретных материалов Толкачев устроил и у себя дома — из чертежных досок, деревянных брусков и полученной от американцев струбцины со сферическим шарниром, с помощью которой крепил фотоаппарат "Пентакс".
Используя бесконтрольность с документами командированных лиц, Толкачев в период нахождения в НИИ приборостроения в городе Жуковском получил от его сотрудников важный документ и, закрывшись в обеденный перерыв в одной из комнат предприятия, сфотографировал его аппаратом "Пентакс", который скрытно принес с собой.
В конце апреля 1985 года в беседе с контрразведчиком одна из сотрудниц Первого отдела НИИ радиостроения, где работал Толкачев, рассказала об имевших место нарушениях. В числе нарушителей она назвала и Толкачева, которому неоднократно выдавали по его просьбе под расписку совершенно секретные документы в нарушение существующего порядка под пропуск. Однажды она видела, как он, получив такой документ, в обеденный перерыв уехал куда-то на машине. Возвратившись в отдел, она проверила наличие документа — его не оказалось.
При проверке карточки "Разрешений" Толкачева выяснилось, что в ней отмечено значительно меньшее количество материалов, чем ему выдавалось в действительности. Более углубленная проверка показала, что Толкачев неоднократно брал в Первом отделе и в научно-технической библиотеке ненужные ему для работы секретные издания.
Сотрудники отдела, в котором работал Толкачев, рассказали, что он часто уезжал обедать домой. Их удивляло, почему он не брал с собой супругу, работавшую в том же институте, но из чувства такта не задавали подобные вопросы Адольфу Георгиевичу.
Подозрения в отношении Толкачева еще больше укрепились, когда выяснилось, что в карточку, где фиксировались документы, которыми он пользовался, внесены далеко не все инвентарные номера документов. Чисто визуально библиотекарь запомнила, что примерно год назад в его карточке уже не оставалось места для записи, а настоящая карточка заполнена лишь наполовину. Проведенная в КГБ экспертиза определила, что подписи должностных лиц в карточке с большой вероятностью являются поддельными.
Начался новый этап работы, не менее сложный, чем предыдущий, усугубленный тем обстоятельством, что ни в коем случае нельзя было вызвать подозрения ни со стороны Толкачева, ни со стороны его возможных партнеров.
Специалисты изучали и анализировали всю жизнь этого человека, родившегося в 1927 году в Актюбинске, русского, беспартийного, женатого, проживающего в Москве в доме на площади Восстания. Окружающие говорили о нем как о высококвалифицированном инженере, ведущем обособленный образ жизни, в прошлом злоупотреблявшем спиртными напитками и лечившемся у нарколога. Недавно им приобретены дача и машина. Портрет дополняли любовь к обогащению, завышенные представления о своей личности, способностях, предназначении. Впоследствии на допросах Толкачев сам признал, что на преступление его толкнули необузданная тяга к деньгам, уверенность, что только большие деньги дадут ему независимость и значимость.
Американцы проявляли заботу о безопасности своего агента. Ему отказали в подделке пропуска, резонно полагая, что она может быть обнаружена, отказывали в передаче ряда материалов, могущих привести к его расшифровке, например пособий для сына (который ничего не знал о преступной деятельности отца). Зато передали ему ампулу с ядом, закамуфлированную в авторучку. В ампуле была тройная смертельная для взрослого человека доза цианистого калия. Видимо, самоубийство виделось хозяевам как лучший исход для самого Толкачева. Обсуждался, правда, с ним и другой вариант — бегство за границу, однако этого, по независящим от него причинам, не произошло.
Приближался неизбежный час расплаты. Свои настроения последнего времени Толкачев объяснял так: "Мои опасения возможного провала были обусловлены следующими обстоятельствами. В НИИ, где я работал, в конце апреля стали составлять списки сотрудников, допущенных к материалам по системе государственного опознания самолетов, с включением сведений о домашних адресах и номерах телефонов. Меня это насторожило, так как в марте я передал американцам некоторые сведения по этой системе". Он нутром чувствовал, что час возмездия близок. Деньги теряли для него ценность. И однажды он сделал то, с чего начался наш рассказ: в приступу отчаяния и злобы сжег часть своего богатства, полученного от американцев. Уничтожил часть аппаратуры. Подальше спрятал великолепные ювелирные изделия, о существовании которых до обыска не знала его жена.
За Толкачевым было установлено наблюдение. Оно выявило, что 5 июня 1985 года он направился на конспиративную встречу, но его "друг" не появился. 13 июня Толкачев в то же время, что и 5 июня, появился на улице Пивченкова, причем оба раза предварительно проделал манипуляцию с форточкой. Одновременно к этому же месту направился 2-й секретарь посольства США Пол Стомбаух, сотрудник ЦРУ, контакты которого с Толкачевым уже были зафиксированы. Из посольства он выехал с женой и после трехчасовой проверки по улицам Москвы переоделся, затем, оставив жену в автомашине и сменив несколько видов городского транспорта, вышел на встречу с Толкачевым.
При задержании у Стомбауха были изъяты исполненные на миниатюрных листах быстрорастворимой бумаги инструкции ЦРУ, пять мини-фотоаппаратов, изданные за границей антисоветские произведения под фальшивыми обложками, деньги, предназначенные для Толкачева, схемы района места встречи и т.д.
У Толкачева были обнаружены письменное сообщение о новейших разработках военной техники, мини-фотоаппараты с отснятыми совершенно секретными документами. При обыске на квартире был изъят ряд вещественных доказательств его шпионской деятельности, в том числе средства тайнописи, коды, шифры, инструкции, ампула с ядом, рукописные материалы, содержащие совершенно секретные сведения, крупные суммы денег и драгоценности.
Газета "Уолл-стрит джорнэл". Октябрь 1985 года. Статья члена редколлегии Уильяма Кусевича: "…Согласно материалам, полученным от высокопоставленных лиц в разведке США, Толкачев был одним из наиболее успешных агентов ЦРУ в Советском Союзе… В течение нескольких лет он передавал американцам бесценную информацию о новейших советских исследованиях в области авиационной технологии, особенно авионики — аппаратуры электронного слежения и противодействия, включая современные радары и так называемые "невидимки", или технику, с помощью которой самолет нельзя обнаружить радаром. Такие исследования являются крупным достижением в области военной авиации… Он был одним из наиболее прибыльных источников и сэкономил нам миллиарды долларов, передав информацию о том, в каком направлении будет развиваться советская авиация… В результате США потеряли одного из самых ценных агентов в СССР".
16–23 июня 1986 года дело на Толкачева было заслушано в судебном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР. Материалы следствия нашли полное подтверждение в процессе судебного разбирательства. Вина Толкачева была установлена показаниями свидетелей и вещественными доказательствами.
Военная коллегия Верховного суда СССР, признав Толкачева виновным в измене Родине в форме шпионажа, приговорила его к исключительной мере наказания — смертной казни.
Необходимое дополнение. 28 апреля 1994 года американским судом к пожизненному заключению был приговорен Олдрич Эймс, бывший сотрудник ЦРУ, обвиненный в шпионаже в пользу СССР. Одно из предъявленных ему обвинений — "сдача" более десяти ценных агентов ЦРУ. И среди них — "Адольфа Толкачева, сотрудника совершенно секретного НИИ, который передал американцам, в частности, сведения о системе "свой — чужой". Завербован в Москве на "денежной" основе и неудовлетворенности служебным положением. Расстрелян 24 сентября 1986 года". Если это действительно так и Эймс "сдал" Токачева в самом начале своего сотрудничества (апрель 1985 года), то перед нами образец успешной совместной операции двух советских спецслужб — разведки и контрразведки.
Фото со стоянки перед самой порезкой на металл. Примечательно, что украинские "Трезубцы" на килях наспех замазаны, чтобы хоть как-то скрыть свой позор...
Украина и Грузия договорились о совместной разработке и производстве вооружения и военной техники (ВВТ). Об этом 5 июня сообщает пресс-служба министерства обороны Украины.
Решение об активизации военно-технического сотрудничества было принято в рамках визита в Тбилиси главы украинского военного ведомства Юрия Еханурова. При этом особое внимание стороны планируют уделить налаживанию взаимодействия в области работки новых образцов ВВТ. Соответствующая инициатива исходила от украинской стороны, которая представила конкретные предложения по участию грузинских специалистов в ряде научно-исследовательских и опытно-конструкторских проектов военного назначения. Как сообщил Юрий Ехануров, грузинская сторона уже дала свое согласие на взаимодействие в данной области, однако конкретные проекты не назвал. При этом он выразил уверенность в том, что совместная продукция будет соответствовать лучшим мировым аналогам. Министр обороны Украины также отметил наблюдаемый в последние годы высокий уровень двустороннего военно-технического сотрудничества и подчеркнул, что Грузия закупает не только технику со складов и арсеналов, но и новые образцы украинского производства. В частности, за годы независимости Грузия приобрела около 400 грузовых автомобилей КрАЗ. Интенсивные поставки украинской продукции военного назначения, по словам Юрия Ехануров, идут в Грузию и в текущем году.
35 лет назад, 3-го июня 1973 года в ходе демонстрационного полета на авиасалоне в Ле Бурже разбился сверхзвуковой авиалайнер Ту-144. Первый и последний советский сверхзвуковой пассажирский самолет, ставший самым быстрым коммерческим самолетом в истории, открыл дорогу для лайнеров нового класса. К сожалению, она оказалась короткой.
Разработка Ту-144 стартовала в 1960 году, практически одновременно с англо-французским проектом «Конкорд». В адрес КБ Туполева часто звучат обвинения в использовании промышленного шпионажа и заимствовании технологических решений «Конкорда», однако большинство специалистов полагают, что схожесть двух машин объясняется схожестью решений, выбранных конструкторами для одной и той же задачи.
Ту-144 впервые поднялся в воздух 31 декабря 1968 года, обогнав «Конкорд» на два месяца. Пять месяцев спустя, 5 июня 1969 года, он стал первым пассажирским авиалайнером, преодолевшим звуковой барьер.
По своим характеристикам Ту-144 не уступал европейской машине, превосходя ее по максимальной скорости полета, и практическому потолку, что обеспечивало пониженное шумовое воздействие на находящиеся по маршруту населенные пункты.
Ту-144, однако, страдал традиционным для советской авиации недостатком — прожорливостью двигателей. Отчасти это было скомпенсировано высоким аэродинамическим качеством машины, что позволило обеспечить дальность полета 6500 километров с запасом топлива в 70 тонн. «Конкорд» с 95-тонным запасом горючего преодолевал расстояние в 7500 километров.
Однако, судьба советского авиалайнера не заладилась. Первой крупной неудачей стала катастрофа 3 июня 1973 года. Причиной катастрофы стало внезапное появление в пилотажной зоне французского истребителя «Мираж», который должен был фотографировать полет лайнера. Резкий маневр, предпринятый во избежание столкновения, привел к тому, что самолет потерял управление и упал. В результате катастрофы погибли 13 человек — 7 на земле и 6 членов экипажа.
Эта катастрофа, однако, не помешала Ту-144 начать коммерческие рейсы. Полеты по маршруту Москва-Алма-Ата начались 26 декабря 1975 года. Крест на карьере первого в мире сверхзвукового пассажирского самолета поставила вторая авария — 23 мая 1978 года улучшенный опытный вариант самолета, Ту-144Д, оснащенный усовершенствованными двигателями, совершил вынужденную посадку близ подмосковного Егорьевска по причине возгорания, вызванного разрушением одного из топливопроводов. Двое из семи находившихся на борту членов экипажа погибли.
1 июня 1978 года руководство Аэрофлота приняло решение об отмене пассажирских рейсов Ту-144. Один из усовершенствованных Ту-144Д еще некоторое время использовался на линии Москва-Хабаровск для доставки срочных грузов. Кроме того с 1995 по 1999 год один из Ту-144 использовался в качестве летающей лаборатории в совместной российско-американской программе исследований облика будущих сверхзвуковых пассажирских самолетов.
Помимо катастроф, на судьбу Ту-144 повлияла его коммерческая убыточность — «Конкорд», также весьма дорогостоящий в эксплуатации, все же сумел «выйти в плюс» за счет наличия на Западе большого количества людей, живущих по принципу «время-деньги» и нуждающихся в сверхбыстром межконтинентальном транспорте. В СССР такой прослойки населения просто не существовало, что автоматически делало Ту-144 дотационным. За восемь лет производства в СССР были построены 16 самолетов Ту-144. Семь из них в настоящее время находятся в различных музеях авиации в России и за рубежом.
«Конкорд» вышел на коммерческие линии в 1976 году. Эксплуатацию самолетов этого типа осуществляли только две компании — «Бритиш Эйруэйз» и «Эр Франс». Главным маршрутом «Конкордов» стали полеты из Парижа и Лондона в Нью-Йорк и обратно. Путь, на который обычным лайнерам требовалось семь часов, эти машины преодолевали за 3,5 часа. Всего были построены 14 самолетов этого типа, из которых пять использовала «Бритиш Эйруэйз», а четыре — «Эр Франс». Остальные машины использовались как резервные, а впоследствии — в качества источника запчастей.
Несмотря на то, что «Конкорд» постоянно балансировал на грани убыточности, авиакомпании не отказывались от эксплуатации машины — самолет стал своеобразной визитной карточкой французской и британской гражданской авиации. Точку в эксплуатации «Конкорда», также как и Ту-144, поставила авиакатастрофа.
25 июля 2000 года «Конкорд» номер 203 авиакомпании «Эр Франс» готовился к полету по маршруту Париж (аэропорт Шарля де Голля) — Нью-Йорк. В ходе взлета шасси «Конкорда» зацепили 40-сантиметровую металлическую полосу, оторвавшуюся от реверсера тяги двигателя взлетевшего несколькими минутами раньше самолета DC-10. В результате удара, один из обломков пробил обшивку топливного бака, и вытекавший керосин загорелся в форсажной струе двигателей. Попытка экипажа продолжить взлет, развернуться и совершить посадку на расположенный рядом аэродром Ле Бурже не удалась — «Конкорд» упал, унеся с собой всех находившихся на борту 109 человек, и еще четырех человек на земле. По злой иронии судьбы, место падения «Конкорда» находилось всего в нескольких километрах от точки, где в 1973 году разбился Ту-144.
Катастрофа «Конкорда» повлекла за собой дорогостоящую модернизацию оставшихся в строю лайнеров с целью повышения уровня безопасности, однако самолету это не помогло — привлекательность сверхзвуковых лайнеров резко упала, и они стали убыточными. Окончательную черту подвел теракт 11 сентября 2001 года, нанесший серьезный удар по пассажирообороту. В 2003 году все «Конкорды» были выведены из эксплуатации.
В настоящее время разработки сверхзвуковых пассажирских самолетов нового поколения, ведущиеся в различных странах мира, включая и Россию, находятся исключительно в стадии теоретических проработок — растущие цены на углеводородное топливо практически исключают коммерческий успех подобных машин, а до создания двигателей на альтернативных видах горючего пока очень далеко.
Фото редкое, спору нет -- эту штуку можно увидеть далеко не каждый день. Но меня больше заинтересовало другое: эта лодка -- та самая "Кострома".
Видите на рубке белую звезду с единичкой? В войну цифра, вписанная в такую звезду, обозначала количество потопленных кораблей противника.
А на "Костроме" ее нарисовали, как только узнали, что подлодка "Батон-Руж", типа "Лос-Анджелес", бортовой номер SSN-689, вернувшись из Баренцева моря, была сдана на слом. Повреждения же К-276 (тогда она называлась только так) были куда меньше. Рубка с ледовым подкреплением -- вообще вещь хорошая, даже если и не колошматить ей по американским подлодкам.
В разных источниках приводятся разные варианты фамилии командира "Костромы" -- то Локоть, то Локтев. Говорят, что ему за это ничего не было.
Комментариев 2
